В отличие от русских пленным шведам, задействованным в шествии, было далеко не весело. Многие в своих дневниках с горечью пишут о происходившем. После шествия они были расквартированы в Москве и пригороде, а через некоторое время большинство из них отправили в различные города Российского государства на работы.[31]

Велико значение для российской истории и моральная сторона победы над агрессором. По мнению М. А. Сиверцева, Полтава – событие, создающее новую историческую перспективу, живет своей особой жизнью в истории культуры; оно отмечает рождение нового государства и является решающим в биографии харизматического лидера, который входит в историю, чтобы творить судьбу народов. Такое событие соотносит всех его участников с «начальными временами» мифологического пространства, где все происходит впервые и на века. Отсюда неизменное обращение к теме Полтавской битвы во всех критических ситуациях имперской политической культуры России. Полтавская битва оказывается символом, который делает доступными для массового сознания все последующие события имперской истории. Превратившись в самостоятельный миф, уже преображенная, битва начинает порождать различные политические, литературные и даже военные подражания. Иными словами, Полтавская битва, как постоянно действующая аллегория, пронизывает всю культуру имперского периода, оформляет и придает военную харизму последующим деятелям придворной политической сцены.

Для Швеции поражение под Полтавой также имело серьезные последствия. По оценке Н. И. Костомарова, «Шведская сила была надломлена; Швеция, со времен Густава-Адольфа занимавшая первоклассное место в ряду европейских держав, потеряла его навсегда, уступивши России».[32] Е. Тарле писал: «Полтава нанесла непоправимый, сокрушительный удар шведскому могуществу, а флот помог побороть все усилия шведов отдалить подписание мира и все интриги англичан и французов, направленные к тому, чтобы подбодрить шведов к продолжению борьбы».[33]

Обратимся к шведской историографии. В шведской историографии долгое время господствовала консервативная тенденция. Карл ХП в шведской истории, в шведском самосознании занимал до второй мировой войны исключительное место. Это легендарный король-воин, викинг, одинокий, таинственный, непонятый, предмет легенд, поэтических текстов, герой повестей и романов. Произведения Августа Стриндберга и неоромантика и ницшеанца Вернера фон Хейденстама об эпохе Карла ХII стали шведской классикой.

Говоря о современной шведской историографии, следует выделить работу Петера Энглюнда «Полтава. Рассказ о гибели одной армии». В первые годы учебы в Упсальском университете Петер Энглюнд написал курсовую работу о поражении шведов под Полтавой. Профессор посоветовал ему послать ее в Союз воинов Карла XII. Союз, сочтя общий тон работы "неподходящим", вернул ее автору. Однако ученый продолжал работу, бросившую вызов традиционной шведской историографию.В книге использованы подлинные документы – дневники, письма солдат, воспоминания. Но в этой работе поражение, покончившее с имперскими амбициями Швеции, вопреки традиции, трактуется как благо для страны.

Выразительно название рецензии-эссе, открывающего эту книгу, - «Спасибо, русские, вы победили!». Задача П. Энглюнда – показать Полтавскую битву, гибель или конец шведского самодержавия. Если говорить о взглядах Петера Энглюнда на шведскую историю в целом, то для него важна идея, что для Швеции, как маленькой страны, стремление захватить значительную часть Европы было чистым безумием. Поэтому, с его точки зрения, поражение в Полтавской битве, когда русские поставили точку на имперских амбициях шведов, было для них величайшим счастьем, не концом, а скорее благополучным началом. Можно сказать, русские войска спасли Швецию от разраставшейся мании величия, которая ничем хорошим бы все равно ни кончилась, о чем говорят нам судьбы всех «великих завоевателей» и их несчастных стран, пострадавших от мании величия очередного Гитлера или Карла XII. Россия, можно сказать, вовремя остановила шведскую агрессию – вовремя и для самой России, и для Европы, и для самой Швеции.

Реформы 50-х г.
Принятие Судебника положило начало ряду реформ. «Уложение о службе», принятое в 1556 г., по которому вотчины в военном отношении приравнивались к поместьям, завершает формирование русской армии. В середине XVI в. возникает высший государственный орган – земские соборы, созываемые для решения самых важных вопросов. Участие в них бояр, дв ...

Крестьяне и холопы
В отличие от феодалов, особенно дворянства, положение крестьян и холопов в XVII в. сущест­венно ухудшилось. Из частновладельческих лучше жилось крестьянам дворцовым, хуже всех - крестьянам светских феодалов, особенно мелких. Крестьяне работали в пользу фе­одалов на барщине («изделье»), вносили натуральный и денежный оброки. Обычный разм ...

Эпоха дворцовых переворотов. Общая характеристика внешней и внутренней политики России в это время. Общая характеристика эпохи.
Перенапряжение сил страны в годы петровских преобразований, разрушение традиций, насильственные методы реформирования вызвали неоднозначное отношение различных кругов российского общества к петровскому наследию и создали условия для политической нестабильности. С 1725 г после смерти Петра и до прихода к власти в 1762 году Екатерины 2 н ...