Главным врагом философии Вико был рационализм в его классической форме, выработанной еще в XVII веке Декартом.

Вико иронически относится к тайной мудрости философов, он больше уважает государственную мудрость политических деятелей, но выше всего ставит простонародную мудрость массы людей, которая своими руками творит историю, творит ее бессознательно вместе со множеством предрассудков и суеверий, свирепых и варварских обрядов, творит в постоянной кровавой и бескровной борьбе вокруг материальной собственности и власти.

Вико не только стремится обнаружить в истории естественную закономерность, независимую от желания отдельных людей, он понимает также, что в противоречивом и сложном ходе "всех человеческих и гражданских вещей" заключается какое-то внутреннее оправдание, хитрость разума, как сказал бы Гегель. И это оправдание представляется Вико фантастическим промыслом божьим, а философия истории - рациональной гражданской теологией. Свою собственную задачу он видит в раскрытии того, как должна была раньше, как должна теперь и как должна будет впредь протекать история наций, ибо, в сущности говоря, ее логический бег закончен. Французские просветители XVIII века предвидели славную заваруху, un beau tapage, в своем отечестве. Вико, напротив, представляет собой законченный тип мыслителя, пришедшего после великого оживления практической деятельности своего народа. Этим достаточно объясняется то обстоятельство, что "Новая наука" осталась почти незамеченной в литературе XVIII века.[7]

Этим объясняются также безусловные достоинства и недостатки философской позиции Вико. «Его отсталость по сравнению с общим уровнем просветительской литературы – вне сомнения, – пишет М. Лифшиц. – Но по странной иронии судьбы с этой отсталостью связана передовая роль философии истории Вико. "Новая наука" неизмеримо выше популярных исторических представлений XVIII века. По глубине научного анализа ей уступают даже гениальные творения Вольтера, Руссо, Фергюсона, Ленге. Рядом с великими деятелями эпохи Просвещения Вико обладает преимуществом большей народности – правда, народности нищей, отсталой и сохранившей только следы былого величия».[8]

Древняя Греция
В Греции почтовая система не могла развиться из-за множества воюющих между собой городов-государств. Правительства для передачи сообщений имели в своем распоряжении только пеших посланцев. Они назывались гемеродромами (греч. ημερόδρομος). Гонцы-бегуны преодолевали за час расстояние ...

Состав Временного правительства
Следует отметить, что почти все министры принадлежали к элите дореволюционной России. 16 человек, то есть 42% прошло школу российского парламентаризма (И.В. Годнев, А.И. Гучков, И.Н. Ефремов, А.Ф. Керенский, Ф.Ф. Кокошкин и др.). Во все четыре состава Государственной думы входил Ф.И. Родичев. 4 министра ранее были руководителями фракций ...

«Записки» как источник сведений о жизни дворянства XVIII века. Женский мир
Екатерина II писала воспоминания более полувека – от прибытия в Россию (1774) до самой смерти (1796). Первый опыт автобиографии юной великой княгини отличался, по- видимому, характерным для XVIII века стремлением к самопознанию, самовыражению. Сама Екатерина писала позже: «Счастье не так слепо, как его себе представляют. Часто оно бывае ...