Уступки, на которые пошло самодержавие, решившись на реформы 1860-х годов, провозглашались «выдающейся вехой» в истории России, их называли даже «революцией сверху».[32] Исследователь Б. Г. Литвак считает, что Эйдельман в этой работе подменяет понятия «реформа» и «революция сверху», и делает это весьма убедительно.[33]

Послушаем двух современников эпохи кануна реформ. Князь Д. А. Оболенский, служивший в Морском министерстве («министерстве прогресса») под началом великого князя Константина Николаевича, брата Александра II, свой человек в «верхах», вместе с тем подружившийся с вернувшимися из ссылки декабристами Е. П. Оболенским и И. И. Пущиным, оставил в своем дневнике характерные записи. 16 октября 1856 г.: «Вообще есть сила, на которую я начинаю возлагать большие надежды,— это сила вещей, она неоспоримо начинает действовать . Люди начинают свободно дышать, уже это большой шаг к выздоровлению. Хотя дико еще кажется многим это отсутствие постоянного гнета, хотя еще правительство не составило плана и не определило образ действия в новом направлении, но . всеобщее окоченение начинает пропадать, и как в отдельных лицах, так и в обществе начинает проявляться некоторое сознание».[34] 30 декабря, подводя итог истекшего 1856 г.: «Он, однако, ярко отличается от предшествовавших годов, как перед наступлением весны бывают дни хотя еще холодные, но с весенним запахом, предшественником наступающей оттепели. Свободно дышала Россия в этом году».[35]

В 1860 г., в самый канун отмены крепостного права, Лев Толстой в романе «Декабристы» обобщит свои впечатления о той оттепели: «Как тот француз, который говорил, что тот не жил вовсе, кто не жил в Великую французскую революцию, так и я смею сказать, что, кто не жил в пятьдесят шестом году в России, тот не знает, что такое жизнь».[36] Оба одинаково видели рубеж, отделявший в 1856 г. Россию казарменно-палочного режима от грядущей — новой, пробуждающейся к общественной жизни и самосознанию. Интересна и возникшая у Толстого ассоциация с европейской революционной историей.

Как же шло возвышение Московского княжества?
При Иване Калите Москва была владением второстепенным и заключала в себе не более шести городов и менее шестисот миль территориального владения. При Иване III, через какие-нибудь сто пятьдесят лет, Московское княжество простиралось уже на пятнадцать тысяч квадратных миль. Это возрастание шло двояким путем - примыслов или путем завоевани ...

Царевна Софья. Начало царствования Петра. Петровские преобразования.
1. Тело царя еще не остыло, а родственники первой его жены Милославские и близкие к ним люди посадили Федора Алексеевича на трон и начали присягать новому царю. Спешка была не случайной. С появлением второй жены царя Н.К. Нарышкиной Милославские были отодвинуты от трона. Теперь по дворцу прошел слух, будто всесильный вельможа покойного ...

Князь Ярослав и эволюция княжеской власти в 1019–1054 гг.
Киев сохранил значение политического и идеологического центра Русского государства. В 1024–1036 гг. династический конфликт между Ярославом Мудрым и его братом Мстиславом. Мстислав вокняжился в Чернигове [ПВЛ. 1996. С. 64 – 65]. Ярослав потерпел поражение, был заключен Городецкий мир. По этому миру, Ярослав остается владеть Киевом и Нов ...