Когда идеологи реакции попытались противопоставить прогрессивным идеям «тео­рию официальной народности», передовая русская интеллигенция ее решительно осудила. Эта «тео­рия» получила свое окончательное оформление под пером нико­лаевского министра просвещения С. С. Уварова. После прове­денной им в 1832 г. ревизии Московского университета, в отчете царю, намечая основные идейные установки нового царствова­ния, он провозгласил «истинно русскими охранительными началами» «самодержавие, православие и народность, составляю­щие последний якорь нашего спасения и вернейший залог силы и величия нашего отечества». Под «народностью», как уже го­ворилось выше, Уваров понимал якобы исконную патриархальную преданность русского народа царскому самодержавию и по­мещикам. Вся история России трактовалась как гармоническое и нерушимое единство самодержавия и крепостного права, как блистательное утверждение все возрастающей мощи и величия русского государства. «Прошедшее России было уди­вительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение .»,— так выглядела история России в изложении главного столпа охранительных начал шефа жандармов А. X. Бенкендорфа. В том же 1832 г. «научное» обос­нование этой «теории» дал профессор Московского университета М. П. Погодин во вступительной лекции к курсу русской исто­рии. Этот казенный оптимизм пронизывал все сферы полити­ческой и идейной жизни: образование, науку, искусство, литературу и журналистику. Он должен был стать плотиной, которая оградила бы Россию от «растлевающего» влияния рево­люционных идей.

Своеобразным ответом, вызовом идеологам реакции со сто­роны мыслящей России было знаменитое «Философическое письмо», опубликованное в 15-й книжке журнала «Телескоп» за 1836 г. Хотя письмо не было подписано и помечено «Некрополисом», т. е. «городом мертвых», читающая публика разгадала имя автора. Им был друг Пушкина и многих декабристов П. Я. Чаадаев.

Бывший участник декабристской организации — «Союза бла­годенствия», он по возвращении в июне 1826 г. из заграничного путешествия в Россию был подвергнут аресту, а затем бдитель­ному полицейскому надзору. Среди общей подавленности, охва­тившей дворянскую интеллигенцию, изолированный от молодых, только еще созревавших сил, Чаадаев создает серию «Филосо­фических писем», представлявших размышления об историче­ских судьбах России. Всего Чаадаевым было написано восемь писем, но при жизни автора опубликовано только одно — первое, наиболее значительное письмо из всей серии. Оно произвело огромное впечатление на всех мыслящих людей России. Герцен назвал его «выстрелом, раздавшимся в темную ночь».

Отход Чаадаева от движения декабристов был связан с его сомнениями в верности избранного ими пути. Чаадаев оста­вался неизменно верен основной и определяющей идее декабризма: непримиримости к крепостному праву. Именно эта идея пронизывает прежде всего его «Философические письма».

Признавая поступательный характер общественного разви­тия, Чаадаев не отделял историю России от общеевропейского исторического развития. Но, идеалистически представляя этот процесс, он впал в глубочайшее заблуждение, усмотрев движу­щую силу социального прогресса Западной Европы в католицизме. Роковым злом в истории России было, по мысли Чаадаева, принятие ею христианства от византийской церкви. Правосла­вие, по его мнению, отторгнуло Россию от общеевропейского культурного развития, лишило ее социальных и политических достижений западной цивилизации. Отсюда безысходно мрачная оценка прошлого и настоящего России.

Путь к преодолению отсталости крепостной России и приоб­щению ее к общеевропейскому прогрессу Чаадаев видел лишь в усвоении русскими «истинно христианского мировоззрения». Однако сущность религиозной концепции Чаадаева заключалась не в апологии католицизма. Его современную каноническую форму, как и всю христианскую теологию, он считал уже прой­денным этапом человеческого развития. Он рассматривал ка­толицизм лишь как действенное средство для осуществления социального идеала, рисовавшегося Чаадаеву в виде утопии, близкой к сенсимонизму или христианскому социализму. Социа­листическая утопия Чаадаева возникла на той же исторической почве, что и социалистические искания в кругу Герцена и Ога­рева. Она также была порождена разочарованием в буржуазном социальном порядке, утвердившемся на Западе после евро­пейских революций, непониманием его классовой сущности и исторической отсталостью России.

Наступательная фаза Сталинградской битвы. Подготовка советского командования к контрнаступлению под Сталинградом
Выполняя указания Верховного Главнокомандования, советские войска летом и осенью 1942 г. активными операциями сковывали силы врага и на других стратегических направлениях. Советские Вооруженные Силы нанесли ряд сильных ударов и провели несколько частных наступательных операций, лишая противника возможности перебрасывать свои войска из г ...

Действующие лица Кавказской войны. Алексей Ермолов.
2 июля 1825 года командир Отдельного кавказского корпуса и главноуправляющий Грузией генерал от инфантерии Алексей Петрович Ермолов получил в Тифлисе тревожное донесение о вспыхнувшем в Чечне мятеже. Первые шаги мятежников были исключительно смелыми и даже дерзкими, и удача увенчала успехом их предприятие: чеченцам удалось захватить ру ...

Декабристы и сибирская буржуазия
Вопросу о взаимоотношениях декабристов с различными слоями населения Сибири, их влиянии на местную общественную жизнь посвящена обширная литература. При этом наиболее определенные сведения мы имеем о влиянии декабристов на трудовое население Сибири, на интеллигенцию, на местные народы. Гораздо в меньшей степени изучена проблема взаимоо ...