Георгий Арбатов был сыном представителя коммунистической номенклатуры, рабочего, который в середине 1930-х годов дослужился до крупного поста в Наркомате внешней торговли. Снятый со своего поста в ходе чисток, он тем не менее уцелел и занимал административные посты уровнем ниже. Георгий был студентом, когда началась война, и попал в Красную Армии рядовым солдатом. Арбатов провоевал три года, пока летом 1944 года у бывшего студента не обнаружился туберкулез и его не демобилизовали.

Арбатов предваряет свое описание армейской жизни старым армейским анекдотом, который, на его взгляд, достаточно точно запечатлел дилемму армейской службы и определение личной смелости: "Солдат, ты немца боишься?" - "Нет" - "А кого боишься?" - "Старшину". Повзрослев на службе в армии, Арбатов понял, что от старшины зависит не только повседневное благополучие солдата - "лишняя пайка хлеба и порция каши, новые портянки, а то, если сильно повезет, и новые сапоги. От него еще более, чем от врага, на фронте зависят само твое существование, свобода и жизнь". Воюя в составе отряда "катюш", где, как признает сам Арбатов, "риск, а также физические лишения были . все же меньшими, чем в танковых войсках, в противотанковой или полковой артиллерии", он дослужился до офицерского звания, позже участвовал в битве за Москву и последующих боях в районе Смоленска и за Днепром на Украине. Вспоминая свою военную службу и ее условия, он скорбит из-за того, что называет "большой, часто неоправданно большой кровью". Свое личное преображение в послевоенные годы он описывает так:

"Сейчас я хотел бы сказать еще несколько слов о той роли, которую эти годы сыграли в моей последующей жизни. Конечно, они оставили эмоциональное, даже иногда сентиментальное отношение ко многому, с чем была связана военная служба в те годы - верности долгу, боевому товариществу, готовности бороться, пока хватает сил. Ив то же время они демистифицировали армию, военную службу, да и Отечественную войну, лишили их культивировавшегося у нас потом сверхромантического ореола. Ибо в армии я хорошо узнал и неприглядные стороны военных порядков (хотя тогда армия была у нас много чище, нормальней, чем сейчас) - в частности, какой простор они открывают для самодурства, унижения старшим по званию младшего, солдафонства, процветания серых, бездарных людей, протекционизма и т.д. Достаточно узнал, имея какие командные кадры (до полковника - с более высокими чинами у меня контактов не было, хотя там дело, видимо, обстояло еще хуже), мы вели войну, какие из-за этого несли лишние потери, вообще во что нам обходились победы.

В результате этого опыта и вопреки тому, что говорили обо мне мои оппоненты из числа генералов, критиковавших мои статьи о необходимости более радикальных сокращений военных затрат, я не стал врагом Вооруженных Сил, врагом армии. Но я не мог уже говорить о них с воспитывавшимся долгие годы придыханием, а потому, когда все послевоенное развитие и его венец - кризис восьмидесятых-девяностых годов - породили в армии и руководстве ею так много негативных вещей, не мог не выступить с критикой".

Воспоминания Арбатова создают необходимый контекст для, наверное, наиболее едкого и точного изображения жизни Красной Армии - романа Владимира Войновича "Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина". На страницах этого романа оживают сержант, политрук, командиры по всей командной цепочке, простые граждане, и, превыше всего - солдат Красной Армии: "Известие о начале войны свалилось, точно снег на голову, потому что никто не думал, не предполагал", - признал Войнович, а затем создал свое описание извечного русского солдата:

"Чонкин о случившемся узнал не сразу, потому что сидел в уборной и никуда не спешил. Его время было не считано. Оно было отпущено ему не для чего-то высшего, а просто так. Чтобы созерцать протекавшую жизнь, не делая выводов. Чтобы есть, пить, спать и отправлять свои естественные надобности не только в моменты, определенные уставом караульной и гарнизонной службы, а по мере возникновения".

Хотя размышления о вечных истинах приложимы ко многим рядовым солдатам во многих армиях, данное описание и те, которые следуют за ним, имеет особенное значение для условий человеческого существования, которые преобладали в довоенной Красной Армии. Смешивая в самой простой повести сатиру, резкую иронию и поднимающий настроение фарс, Войнович четко складывает непревзойденную мозаику, которая противопоставляет простое приземленное существование красноармейца угнетающему контексту крайне сложной человеческой трагедии. Выводы Риза, похоже, вновь доказываются.

Причины смутного времени
Причины смутного времени: Внутренние 1. политический кризис 2. династический кризис 3. искусственное восстановление династии в лице самозванцев 4. рост соц. напряженности 5. городские и крестьянские восстания 6. низкий уровень нравственности 7. опричнина 8. правление Федора Иоановича Внешние 1. проигрыш в Ливонской войне 2. ...

Каторжные условия работы на мануфактурах. 
На всех мануфактурах России к концу петровского времени трудилось 25-30 тыс. рабочих. Это очень скромная цифра, даже если учесть, что население страны состояло тогда более 15 млн. человек. Средний металлургический завод имел 50-70 рабочих, а на мануфактурах по производству трубок, пуговиц, кожи, шелка, обычно было занято два-три десятка ...

Княжеская власть и новые социально-политические процессы в период политической раздробленности (вторая треть XII – первая треть XIII вв.)
Киев – символ политического, идеологического и церковного единства страны. Во вторую треть XII в. велась ожесточенная борьба между двумя династиями – Мономаховичами и черниговскими Ольговичами за контроль над Киевом. Только князь мог осуществлять верховную административно-судебную и военную власть. Продолжался рост значения городов. К ...